Теннис | Настольный теннис | Волейбол | СПОРТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ | Настольный теннис СССР | Форум | Правила | Обратная связь | RSS | Рубрикатор |
Материалы нашего сайта посвящены популярным спортивным играм мячом через сетку - большому теннису, волейболу, настольному теннису. В публикациях широко представлены теория этих и других спортивных игр и атлетики в целом, а также некоторые аспекты философии спорта, спортивной психологии и медицины.
        » Анна Красикова Москва | Победительница турнира ТОП ...
Популярные спортивные игры
 

 
 
Антропометрия дает условное представление о силе.
СПРАВЕДЛИВОСТЬ
СИЛЫ


Антропометрия дает условное представление о силе. Когда взяты эти данные — на склоне спортивных лет или в молодости? В период интенсивной тренировки или отдыха? Значительна ли жировая прослойка, официально ли выполнены замеры или произвольно, без свидетелей?..
Например, окружность груди у меня на Олимпийских играх в Риме была 1 25 см, накануне Олимпийских в Токио — 136 см. Все эти величины постоянно меняются, неизменным сохраняется лишь рост. Мой — 187 см.
Величина мышц, конечно, свидетельствует о силе, но весьма относительно. Есть качество мышечной ткани, нервная управляемость мышц. Это никак на глаз не схватишь.



Сложение американца Пола Эндерсона (об этом говорят антропометрические данные) как нельзя лучше соответствует подниманию тяжестей: невысокий рост при внушительном весе, короткие ноги и руки. Следовательно, тяжесть совершает весьма ограниченное смещение (в сравнении с другими атлетами такого веса, рост которых обычно на 10—15 см выше). Это разъяснение приводится не для умаления силы Эндерсона. Безусловно, он человек самой выдающейся силы в специальных атлетических упражнениях. Кто бы что ни говорил, но в приседаниях с весом на плечах, и в отрыве тяжестей от помоста, и в ряде других упражнений среди современников ему, пожалуй, нет равных. Это факт неоспоримый, доказанный практикой.
Любопытно отношение французских специалистов тяжелой атлетики к Эн-дерсону. В энциклопедии Дэноэля Эн-дерсону отпущено более чем скромное место. Нет даже фотографий, которых в ней предостаточно. Для знатоков силы во Франции собственный вес Эндерсона и его грузное, лишенное привычных пропорций сложение являются решающим обстоятельством.
Эта энциклопедия приводит прозвище, под которым, насколько я помню, Эндерсона никто не знает: Бэби. И сообщает, что Эндерсон первым набрал сумму троеборья 500 кг, выиграл чемпионат мира 1955 года в Мюнхене и Олимпийские игры 1956 года в Мельбурне, а потом выступал в странствующих цирках. И все.

Летом 1984 года я получил от Рэд-жа Айланда сообщение о том, что Эндерсон чудом остался жив. В подтверждение Рэдж приложил вырезку из английской газеты. Как из нее явствует, болезнь почек, которую Эндерсон перенес мальчиком четырех лет, неожиданно и трагически дала о себе знать в самом начале восьмидесятых годов.

Вот что писала английская газета летом 1984 года:
«Бывший американский чемпион Пол Эндерсон был известен как самый сильный человек мира за свои невероятные подвиги в поднятии весов, но сегодня он просто оболочка самого себя и мужественно сражается, приходя в норму после операции по пересадке почки. Полу отдала свою почку сестра Дороти 59 лет. «У нас очень и очень сильное впечатление, что он справится, выживет, выдержит это»,— сказал доктор Джон Наджарьян из университета в Миннесоте, который сделал эту операцию по пересадке почки».
— Собственный вес душит*,— говорил мой тренер об Эндерсоне.— Для рывка важна скорость, для взятия веса на грудь в толчке — тоже, а какой у него вес?! То-то! А сбросит — сразу потеряет силу. В Мельбурне сбросил — едва ушел от поражения. Выбирать ему не приходится. Или показывать силу в трюковых упражнениях при огромном собственном весе, или же, согнав его, быть обыгранным, но только уж по-настоящему, не как в Мельбурне. Заколотим рывок и толчок от души...

Я учитывал: посредственная подвижность не позволит Эндерсону реализовать силу в полной мере. Для технически качественного толчка и рывка ему недостает скорости. Он не поспеет уйти под штангу в рывке на околопредельных весах и не поспеет в толчке захватить ее на грудь. У него большая сила, но без возможности приложения к спортивному троеборью, как бы наказанная за великость определенной неприспособленностью к действию. Но сама сила, без всяких оговорок, была и есть внушительная. В приседаниях и тягах Эндерсону нет равных.
Поэтому я считал Эндерсона как бы среди действующих спортсменов и давал ему предельно высокие результаты. Может быть, даже чересчур высокие. Однако этого атлета носили ноги чудовищной силы.
Я не знал будущего. В конце концов, оно не исключало нашу встречу. Не исключалось и выступление Эндерсона и без меня. И впрямь, что мешает ему поднять рекордные килограммы перед публикой?..
Я ждал.

Еще 23 июня 1961 года «Советский спорт» сообщил: «...Эндерсон просит изменить правила и ввести положение, чтобы спортсмен, в течение года не выступавший в качестве профессионала, мог быть восстановлен в правах любителя. Менеджер Эндерсона К. Вил заявил, что с сентября прошлого года (первого вызова на поединок тотчас после моей победы в Риме.— Ю. В.) Эндерсон не выступал как профессионал...».
Сессия Международной федерации тяжелой атлетики в Вене в сентябре 1961 года местом будущего чемпионата мира определила североамериканский город Херш. Мне выбор США и Херша местом будущего чемпионата не показался случайным. Был умысел на обмен «любезностями» между мной и Эндерсоном.
В Вене Хоффман в частной беседе поставил передо мной вопрос откровенно: «На каких условиях согласны встретиться с Эндерсоном?».
13 января 1962 года я напечатал в «Известиях» сведения об этой беседе: «... мы решили, что такая встреча впол-
не осуществима на чемпионате мира 1962 года в США. После окончания соревнований тяжелого веса «занавес опустится», и чемпионат официально закроется. Потом «занавес поднимается», и Эн-дерсон постарается проделать все, что нужно, чтобы считаться первым...».
Неизменность данному решению я подтвердил еще несколькими заявлениями для газет.
За зиму 1961/62 года удалось справиться с основной задачей — свести превосходство Эндерсона в жиме к незначительному.
Через несколько недель после чемпионата СССР в Тбилиси я подтянул рекорд мира в толчке до 211 кг.
16 мая газета «Известия» напечатала под крупным заголовком очерк «Встретятся ли Геркулесы века?».
«Я никогда не чувствовал себя таким сильным, как сейчас, и думаю победить Власова. На тренировках я выжимаю 200 кг, поднимаю в рывке 165 и толкаю 207»— такое заявление корреспонденту ТАСС сделал американец Пол Эндерсон.
Узнав о заявлении, Власов сказал:
— Буду рад встретиться с американцем и помериться с ним силами. В крайнем случае можно организовать
встречу на тех же условиях, что и в Хер-ше (место предполагаемого чемпионата.— Ю. В.). Что касается результатов Эндерсона, то они говорят лишь о том, что получает подтверждение в протоколах соревнований. Не знаю, что мешает Эндерсону выйти на помост и в присутствии зрителей и специалистов подтвердить то, о чем он сказал.
...Эндерсон покинул цирковую арену. Конечно, в этом решении большую роль сыграли успехи Власова. Эндерсон начал тренироваться и бросил вызов советскому чемпиону, который принял его. Встреча самых сильных людей должна была состояться на чемпионате мира в Херше. Были оговорены и условия поединка. Поскольку американец еще не получил статуса любителя, он не мог выступать одновременно с Власовым. Американец должен был выйти после закрытия чемпионата и попытаться превысить результаты Власова. Но, как известно, соревнования пришлось перенести в Будапешт, ибо правительство США не гарантировало въездных виз спортсменам ряда стран.
— Перенесение чемпионата в Будапешт было для меня настоящим ударом,— сказал Эндерсон корреспонденту ТАСС.— Мне очень хотелось встретиться в Юрием Власовым. Он прекрасный спортсмен и замечательный человек, к которому я питаю самое искреннее уважение.
...Юрий Власов не скрывает, что в нынешнем году надеется набрать ( https://tirexgym.com/funkcionalnye-petli-trx/ ) в соревнованиях 570 кг. Его тренер С. Богдасаров считает, что эта сумма будет складываться из таких показателей: жим — 190 кг, рывок — 167,5 кг, толчок — 212,5 кг».
Итак, я ошибался в оценке рывка Эндерсона. И все же наши килограммы были тяжелее. Мою уверенность подкрепило и отсутствие официальных доказательств. Эндерсон говорил, но нигде не показывал свои килограммы. Я свои все время утверждал публично на помостах разных стран. И я уже не скрывал, был уверен в своих 570 кг.
Теперь, после отмены чемпионата в США, силу можно было доказать лишь в заочном поединке. Выступить в любой день — этого никто не мог запретить.
Я свои результаты выкладывал: вот мои рекорды — жим, толчок! Травмированный, но я выступал весь май.
Ждал ответа от Эндерсона.
Ответ выступлением не приходил.

Я ждал еще какое-то время, потом перестал. Понял: свое время Эндерсон упустил безвозвратно. Больше этот вопрос нас с тренером не интересовал.
Запомнилась та весна и забавным происшествием. Я тренировался с гирей в 56 кг, отлитой по моему заказу из свинца. В марте эта гиря сгинула. Я был не столько раздосадован, сколько озадачен. Ведь в зале стояли «двойники» (гири по 32 кг) и другая заказная гиря в 36 кг, а похититель не польстился, унес именно эту. Унести из зала, не подав виду, 56 кг в одной руке — я с удовольствием посмотрел бы на такого молодца. Это был, конечно, фанатик спорта.
Конечно, преступлением против и природы, и настоящего спортивного режима, и результатов была моя жизнь в 1960— 1963 годах. Ни для одного дня я не делал послабления. Я возвращался с тренировки около девяти-десяти вечера, ужинал, отдыхал до полуночи, а в полночь садился за письменный стол, рядом стоял кофейник с крепчайшим черным кофе. Обычно я работал до четырех-пяти утра. Эта работа над словом пришлась на главные годы тренировок и рекордов.
Я ложился и спал до девяти-десяти часов утра, а там завтрак и куча раз-
ных дел, после обеда — сборы на новую тренировку.

Последствия такого «режима» я очень скоро ощутил. Разве жестокий нервный срыв накануне чемпионата СССР в Тбилиси не был им подготовлен? И это ведь при условии, что сами тренировки обходились огромным расходом нервной энергии, постоянными волевыми напряжениями, а чемпионаты и рекорды — это же потрясение организма до самых основ!..
Но и то правда, что вести себя иначе я не мог. Никто не дал бы мне времени на литературное учение. Тут или спорт, или учение. А я очень хотел писать — огромная работа ждала меня. Я мечтал писать хорошо, а главное — своим голосом. Я не щадил себя и... спорт. Я ни во что не ставил спорт. Он был только средством в моем освоении литературы, ему доставалось от меня то, чего не брала литература.
Вся эта жизнь строилась мной на волевом преодолении себя, насилии над собой. Но правда и то, что у меня не было другого выхода.
Но как же я был счастлив, когда писал! Как я любил эти часы за рукописями!
Литература — это же безбрежное пространство, оно дразнило, манило. Она лишена ограниченности и узости смысла спорта. Я пойду к высшей цели — напишу книги, которые будоражат мое воображение и материал для которых я уже давно собираю, для самой главной книги — по судьбам и истории России с 1959 года.

Подступы к этим книгам и той, главной,— рассказы, которые я сейчас печатаю, — это школа и дисциплина художественного мышления и слова. И цена достижения этой цели тоже не имеет значения. Сейчас надо спешить в спорте. Подкладывать под это движение все дни и часы. Не щадить время, превратить себя в цель, стать нечувствительным ко всему, кроме продвижения к цели.
Литература, та, которой я предан, не должна ждать. Мне пора распрямиться и в той жесткости и боли, которые составляют ее суть. Пусть я загнан, пусть чистый, спокойный свет для меня редкая радость, но еще немного — и я все сброшу с плеч и погружусь в свой мир, мир, который я люблю, которому предан и которой никогда не изменит мне.
Спорт может изменить, когда станет убывать сила, когда обступят годы, но литература — никогда. До последнего дыхания слово подвластно тебе.
Да, да, литература — это главное, все прочее — тлен и суета. Литература — оправдание моей жизни. Ничто, никакие потери, не может остановить меня, каким бы безграничным, суровобезграничным ни было бы постижение ее. А что станется со мной, с той физической оболочкой, которая составляет мое «я»,— не имеет значения, не может иметь значения — лишь бы дотянуться до цели.

Да, да, все прочее не имеет смысла и цены, главное — постижение цели. Мое физическое «я» лишь средство на этом пути, оно не может иметь значения...
Я не знал тогда работ Джона Рёскина и его знаменитого выражения: «Истинная вера в человека должна быть направлена не на то, чтобы доставить ему покой, а чтобы дать ему силы на труд».

Юрий Власов

главы из книги


 
1959 настольный теннис, 1966 настольный теннис, 1982 настольный теннис, 1984 настольный теннис, 2011 настольный теннис, 2012 настольный теннис, 2013 настольный теннис, 2019 настольный теннис, Table Tennis, Table tennis world, Алексей Ливенцов, Анатолий Амелин, Анатолий Строкатов, Андрей Мазунов, Большой теннис, Валентин Иванов, Валентина Попова, Виктор Шергин, Владимир Воробьев, Владимир Мирский, Геннадий Аверин, Зоя Руднова, Ксения Туленкова, Лайма Балайшите, Настольный теннис РЕВЮ, ПЕРВЕНСТВО МОСКВЫ по Настольному ТЕННИСУ, Римас Пашкявичус, Роман Аваев, СССР настольный теннис, Саркис Сархаян, Сборная СССР по настольному теннису, Светлана Гринберг, Станислав Гомозков, ФНТР, Флюра Булатова, Чемпионат Европы по настольному теннису, Шпрах, Эвелин Лесталь, Эдуард Фримерман, Юлия Прохорова, журнал настольный теннис, кинограмма, книга настольный теннис, настольный теннис, психология спорта, сборная России по настольному теннису, чемпионат Москвы по настольному теннису, чемпионат России по настольному теннису, чемпионат СССР по настольному теннису, юмор настольный теннис

Показать все теги

^вверх^